Дом Мой наречется домом молитвы

Мы должны уяснить для себя, что самоотрицание означает свободу уступать дорогу другим. Оно означает — ставить интересы других выше собственных. Таким образом, самоотрицание освобождает нас от саможалости. Иначе мы будем требовать, чтобы все было по-нашему, а если не так, то мы обращаемся к саможалости: „Бедный я!" Внешне мы можем покориться, но мы делаем это, чувствуя, что приносим жертву. Этот дух саможалости, жертвенности — верный знак того, что дисциплина смирения уменьшилась до точки. Самоотрицание — это базис смирения, оно спасает нас от саможалости.
Современные люди находят для себя чрезвычайно трудным — читать великих авторов набожной литературы, посвященной благочестию, потому что эти авторы широко используют язык самоотрицания. Нам трудно принять слова Фомы Кемпийского: „Не быть высокого мнения о себе, но зато всегда быть высокого мнения о других есть великая мудрость и совершенство". Нам столь же трудно слушать слова Иисуса: „Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною". Всё это потому, что мы не сумели понять учение Иисуса: путь к самоосуществлению лежит через самоотрицание. Спасти душу — это потерять ее, а потерять ее ради Христа значит сберечь ее. Джордж Матисон так выразил в церковном гимне этот парадокс:
„Плени меня, Господи,
И тогда я буду свободным;

Дай мне отказаться от меча,
И тогда я буду завоевателем;
Я погибаю в жизненных тревогах, Когда я стою сам по себе; Заключи меня в Свои руки,
И моя рука станет твердой".      
       Ричард Фостер "Прославление дисциплины"